Резкая реакция населения страны
Насколько в Южной Корее жива память о колониальном прошлом, свидетельствует на инцидент с пересмотром японских учебников историк, в которых искажалась история военного правления Японии на Корейском полуострове и национально-освободительной борьбы корейского народа. По итогам опроса, проведенного южнокорейской газетой «Кёнхян синмун» в 1982 г., только 10,4% жителей страны отозвалось о Японии как о «хорошем» союзнике, тогда как за год до инцидента с учебниками истории — 15,8%.
О том же еще раз напомнил скандал, вызванный заявлением в сентябре 1986 г. министра просвещения Японии М. Фудзио, который оправдывал захват Кореи Японией в 1910 г. Бурная реакция Сеула заставила Я. Накасонэ принести официальные извинения и отправить министра своего кабинета в отставку. Но такой «нажим» Южной Кореи, в свою очередь, дал очередной повод для активизации националистических сил в Японии, которые воспринимали дипломатические демарши Сеула, равно как и Пекина, по поводу составления японских школьных учебников, визитов политических деятелей в храм Ясакуни и т. д. как недопустимое вмешательство во внутренние дела Японии. Этот инцидент еще раз подтвердил, что усиливающийся в обеих странах национализм является серьезной потенциальной угрозой будущему японо-южнокорейских отношений.
Одной из острых проблем двусторонних отношений Читать далее
Закупка американского оружия
В результате подобных усилий республиканцам удавалось добиваться ежегодного увеличения военной помощи Сеулу. В 1983 фин. г. администрация запросила на эти цели у конгресса 210 млн. долл., что на 44 млн. долл. превосходило уровень 1982 фин. г. и явилось самым большим кредитом на, предоставляемым в том году странам Восточной Азии [29]. Вместе с тем на 32% увеличились расходы на программу обучения и подготовку южнокорейского военного персонала, достигнувшую объема 1,85 млн. долл. [29, с. 320]. Как отмечалось, эта программа была призвана ускорить процесс развития взаимодействия вооруженных сил двух стран в рамках единой военной доктрины и тактики.
По мнению Пентагона, эти средства были срочно необходимы Сеулу для завершения ряда важных военных программ: совместного с США производства самолетов «Ф-5Е/Ф», программы управления тактической авиацией, производства южнокорейских танков, подвижных средств по их ремонту, развертывания ракетных систем «ТОУ» и модернизированных ракетных систем ПВО «ХОК», на осуществление которой Сеул запросил на 1983 г. у Вашингтона дополнительно 29 млн. долл.
Наличие около 1 тыс. зарядов тактического ядерного оружия
Принципиально важной чертой американского военного присутствия в Южной Корее являлось, значительная часть которого размещена в непосредственной близости от демилитаризованной зоны1Не довольствуясь этим, Пентагон в начале 80-х годов в рамках общей военной политики в дальневосточном регионе планировал разместить на юге полуострова нейтронное оружие. К. Уайнбергер, высказываясь об этом оружии, отметил: «Оно будет нужно на поле боя. А им могла бы стать, например, Корея»
«Вашингтон пост» сообщала о планах размещения в Южной Корее ракет «Лэнс» с нейтронными боеголовками, производства 115-мм нейтронных артиллерийских снарядов, 8-дюймовых снарядов для гаубиц, имеющихся в Южной Корее О планах размещения там крылатых ракет сообщила английская «Обсервер», приводя высказывание одного из руководителей программы «Совместный проект крылатых ракет»: «Если будет нужно, мы сможем разместить крылатые ракеты в Корее и Японии» В соответствии с планами модернизации и «ато — мизации» вооруженных сил США на юге Корейского полуострова Пентагон увеличил ассигнования на их содержание и качественное совершенствование. В 1982—1983 гг. эти цели было израсходовано более 1 млрд. долл
Готовность республиканского руководства наращивать мощь вооруженных сил США в Южной Корее была продемонстрирована во время визита Р. Рейгана в Сеул 12—14 ноября 1983 г. В совместном коммюнике по итогам переговоров Читать далее
Боевые самолеты «Ф-4»
Как и в Южной Корее, США заменили в Японии свои на более современные «Ф-16» Японская печать с тревогой отмечала, что в результате согласия японского правительства на размещение на базе ВВС США Мисава на севере о-ва Хонсю с 1985 г. 50 истребителей-бомбардировщиков «Ф-16» США впервые после вьетнамской войны получили возможность увеличить свое военное присутствие в Японии в количественном, а также в качественном отношении. Отмечалось также и то, что эти самолеты, радиус боевого действия которых составляет 1 тыс. км, размещенные на базе Мисава на расстоянии 600 км от о-ва Сахалин и 300 км от Владивостока, могут быть предназначены для «наступательных операций против советских баз в Приморье и на Сахалине». Об этом мероприятии К. Уайнбергер говорил, что размещение на базе Мисава самолетов «Ф-16» «усилит боевую мощь американских средств передового базирования» на Дальнем Востоке а Р. Армитадж с удо^ влетворением уточнил, что для реализации этого замысла японское правительство выделило дополнительно 80 млн. долл. и что «если бы мы разместили их («Ф-16».—
А. В.) в любой другой точке мира, включая США, то американские налогоплательщики заплатили бы за это 300 млн. долл., не говоря уже о том, что здесь, расположенные в самой близости от угрозы, они обладают Читать далее
Корейская политика картеровской администрации
Р. Рейган решительно изменил, полностью отказавшись от планов вывода американских сухопутных войск из Южной Кореи. Во время визита Чон Ду Хвана в Вашингтон в феврале 1981 г. глава Белого дома «заверил его, что у США нет планов вывода сухопутных войск с Корейского полуострова» [298,
По сути дела, с приходом к власти в США республиканцев на повестку дня в планах Пентагона встали вопросы не сокращения, а увеличения численности американских войск, размещенных в Южной Корее. Как сообщало 23 ноября 1982 г. южнокорейское агентство Рёнхап, бывший помощник государственного секретаря США по политическим вопросам Л. Иглбергер утверждал: «Все, что мы сделали за эти полтора года, должно рассматриваться южнокорейскими властями как свидетельство нашей решимости не только остаться там, но и улучшить наше положение».
Вслед за подобными заявлениями последовали практические мероприятия Вашингтона. Пентагон принял решение увеличить свои войска в Южной Корее на 1 тыс. По сообщениям агентства Рёнхап 17 апреля 1983 г., их численность достигла 41 273 человек (на 2079 человек больше, чем в сентябре 19&2 г.), из которых 28 653 составляли пехотинцы, 11 033 — моряки, 341—летчики, 1246 человек — морские пехотинцы. В частности, в Южной Корее была дополнительно размещена эскадрилья боевых самолетов непосредственной поддержки «А-10 Сан — дерболт II».
При этом Читать далее
Серьезный политический вес
В Сеуле считали, что Южная Корея обладает всем необходимым для того, чтобы иметь более хотя бы в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Особенно заметно активизировалась деятельность южнокорейской дипломатии с приходом к власти нового диктатора Чон Ду Хвана, который помимо всего прочего видел в укреплении международного престижа страны одно из важных средств легитимиза-’ ции своего режима.
Рост внешнеполитических устремлении Сеула встречал полное понимание и поддержку Рашингто — на. Уже в ходе первой встречи Р. Рейгана Чон Ду Хвана в феврале 1981 г. американский президент явно ориентировал своего младшего партнера на то, что Южной Корее, так же как и другим союзникам Вашингтона, предстоит играть более серьезную роль в стратегических планах США в АТР. В коммюнике важное место было уделено проблемам региона, говорилось об обязательствах сторон прилагать «совместные усилия к развитию международного сотрудничества во всем бассейне Тихого океана» и «поддерживать тесную связь между собой и с другими друзьями и союзниками в Азии»
Определенная стабилизация внутриполитического положения в Южной Корее в первой половине 80-х
годов и значительное укрепление ее международных позиций, а главное — рост потенциала экономики, достигшей уровня, на котором она становилась реальным конкурентом в ряде отраслей американским монополиям, заставили Вашингтон все в большей степени относиться к Сеулу, как и к другим основным срюзннкам-конкурентам, строить с ним отношения на принципах более зрелого партнерства.
В силу этих и ряда других обстоятельств, по мнению многих американских специалистов, двусторонние отношения между США и Южной Кореей поднялись на новый уровень, между двумя странами возникло «новое партнерство», или, как его еще называют, «зрелое партнерство», которое, в частности, характеризуется значительным расширением участия США в модернизации южнокорейских вооруженных сил но уже строго на кредитной основе, а не в форме безвозмездной помощи, как это было до 1977 г., в период экономической и политической слабости режима.
Важную роль в развитии «нового партнерства», как считали западные обозреватели, сыграл приход к власти в США республиканской администрации, которая приняла иной, нежели ее демократическая предшественница, подход к проблеме отношений с Южной Кореей, о чем говорил уже тот факт, что Чон Ду Хван стал первым главой иностранного государства, принятым Р. Рейганом после его прихода в Белый дом. Южнокорейское агентство Рёнхап подчеркнуло 27 июня 1963 г., что «с приходом Рейгана произошел исторический Читать далее
Позиции сторонников постепенного наращивания военных усилий в рамках союза с США
Между представителями этих направлений велась острая полемика. Заметно укрепились, чья линия стала господствующей среди наиболее влиятельных монополистических кругов, представителей правительственной бюрократии и академического мира. Одновременно активизировалась пропагандистская деятельность «гол — листов», которым постепенно удалось привлечь к своей программе внимание и интерес все большего числа японцев, и ослабло влияние группировок, выступающих с позиций концепции «минимального реагирования» и особенно «невооруженного нейтралитета».
По мнению американского япониста Дж. Кертиса, к середине 80-х годов в ходе дискуссий сформировалось два полюса. На одном находятся сторонники «доктрины Иосиды», или «политические реалисты», объединившие находящихся на разных позициях, но все-таки сблизившихся в_ рамках этой школы приверженцев"’ «постепенных действий» — «минималистов» и все более склонных к компромиссу «нейтралистов». Им противостоят так называемые «военные реалисты» — радикалы, приближающиеся к «голлистам» В этой связи необходимо подчеркнуть, что развитие событий в подобном направлении в большой степени является результатом активной и целенаправленной деятельности японского руководства по идеологическому воздействию на общественное мнение Читать далее
Растет гордость и уверенность в себе японцев
Многие ученые как в США, так и в Японии писали, что «с ростом экономической мощи Японии, их стремление к независимости внешней политики» Некоторые авторы предсказывали, что развитие подобных процессов может привести в недалеком будущем к серьезным изменениям внешнеполитического курса Токио, характера американо-японских отношений и международной обстановки в бассейне Тихого океана в целом.
И. Шапиро, например, полагал: «Попытки Японии изменить свое положение в большей мере среди азиатских стран, чем в отношении западных государств или всего мира, вероятно, предвещают возрождение японского национализма, который можно сравнить с националистическим движением во Франции 60-х годов. Это также послужит психологической, социальной и политической основой для перехода к независимой внешней политике, как это случилось во Франции». Правда, при этом американский японист допускал, что «голлизм в условиях современной Японии не обязательно примет форму драматических заявлений о выходе из японо-американского военного союза или об отделении от Запада в целом». Подобную точку зрения разделял и японский ученый, бывший начальник УНО, Т. Кубо, который подчеркивал: «Национализм Японии и Южной Кореи в Северо — Восточной Азии может оказать значительное влияние иа азиатскую стабильность В условиях усиления тенденции Читать далее
Распространение среди влиятельных представителей
Выражая точку зрения, получившую широкое деловых кругов, председатель Торговой палаты Японии С. Нагано заявил: «Увеличение экономической помощи развивающимся странам в конечном счете имеет непосредственное отношение к обороне Японии» В соответствии с данной концепцией стратегические расходы на обеспечение безопасности Японии в начале 80-х годов составляли собственно военные расходы (в размере примерно 0,9% ВНП) и фонды экономической кооперации и технического развития (соответственно 0,2% и 0,5% ВНП)
Предусматривалось также создание запасов продовольствия, сырья и топлива для обеспечения жизнеспособности Японии в условиях блокады. Суммарные расходы на обеспечение названных трех направлений укрепления безопасности планировалось довести в 80-е годы до 3—7% ВНП, причем максимально активно предполагалось использовать именно возможности предоставления экономической и технической помощи
Выполняя данные установки, японские правящие круги значительными темпами наращивали объем экономической помощи важным со стратегической точки зрения для Запада странам. За 1976—1981 гг. объем этой помощи был удвоен и составил 0,34% ВНП страны, к 1985 г. был снова удвоен что потребовало выделения еще 21,4 млрд. долл. В количественных показателях японская помощь иностранным государствам в 1981 г. составила 4 млрд., а в 1982 Читать далее